+7 3452 46-78-84 

Задать вопрос

Задать вопрос

Ваше сообщение было успешно отправлено

Ошибка

+7 3452 46-78-84 

Лекарство от бессонницыПоследнее пятилетие российской правоприменительной практики в сфере налоговых правоотношений ознаменовалось коренным поворотом вектора государственной политики. Государство в лице судебной власти вполне четко дало понять бизнес-сообществу об изменении своего отношения к налогообложению хозяйственных операций с неблагонадежными контрагентами. Речь идет о качественно новом подходе к понятию необоснованной налоговой выгоды.

Начав с «сухой», знакомой многим практикующим в этом сегменте юридическим и аудиторским компаниям статистики развития событий, я поделюсь и личным, более эмоциональным восприятием ситуации. Хотелось бы отметить, что рамки журнальной статьи не позволяют полностью раскрыть спектр возможностей и рекомендаций, поскольку они достаточно индивидуальны и конфиденциальны.

БУКВА ЗАКОНА

Общеизвестно, что до мая 2010 года судебная практика исходила из презумпции добросовестности налогоплательщика, продекларированной в таких основополагающих судебных актах, как Определение Конституционного суда РФ от 16 октября 2003 года № 329-0, Постановление Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 12 октября 2006 года № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».

Принятое 20 апреля 2010 года Постановление Президиума ВАС РФ № 18162/09 еще раз воспроизвело основные принципы оценки обоснованности налоговой выгоды от хозяйственных взаимоотношений с неблагонадежными поставщиками. В их числе презумпция добросовестности налогоплательщика в сфере экономики, а также достоверности первичных бухгалтерских документов, бухгалтерской и налоговой отчетности, пока не доказано обратное; недопустимость возложения ответственности за действия третьих лиц на налогоплательщика, если он не знал и не должен был знать о недобросовестности контрагента; приоритет реальности хозяйственной операции перед достоверностью первичных документов.

Однако уже в Постановлении от 25 мая 2010 года № 15658/09 Президиум ВАС РФ, не отменяя сделанных ранее выводов, обратил внимание на личность поставщика, которая по обычаям делового оборота должна исследоваться при вступлении в хозяйственные отношения. По сути дела, Высший арбитражный суд РФ установил в качестве критерия проявления должной осмотрительности при заключении договора наличие у хозяйствующего субъекта положительной деловой репутации, реальной способности исполнения обязательств и предоставления обеспечения их исполнения, наличие у него необходимых ресурсов (производственных мощностей, технологического оборудования, квалифицированного персонала) и соответствующего опыта.

Согласно такому подходу, налогоплательщик не может считаться проявившим должную осмотрительность и осторожность при заключении договора, если поставщик не соответствует указанным признакам.

Не обошел стороной Высший арбитражный суд РФ и вопрос о том, известен ли заказчику привлекаемый к выполнению работ субподрядчик, уведомлял ли налогоплательщик о своем намерении привлечь его к работам.

ПРОЦЕСС ТРАНСФОРМАЦИИ

Очевиден факт снижения доверия правоприменителя к налогоплательщику и придание большего значения объективным обстоятельствам конкретных сделок. Сегодня налогоплательщик не может рассчитывать на получение налоговой выгоды только на основании представления первичных бухгалтерских документов, подтверждающих хозяйственную операцию, и принципа «я за поставщика не отвечаю». Он вправе учесть результаты хозяйственной операции при исчислении налога на прибыль организаций и налога на добавленную стоимость только в том случае, если эта хозяйственная операция является реальной. При этом одни лишь первичные бухгалтерские документы еще этого не доказывают. Реальность сделки должна объективно не вызывать сомнений, то есть подтверждаться обстоятельствами, не зависящими от налогоплательщика. Не стоит ждать, что их поиском будут заниматься налоговые органы. Бремя доказательства обоснованности заявленной налоговой выгоды возлагается на самого налогоплательщика.

В дальнейшем судебная практика высшей судебной инстанции ограничивалась лишь вынесением определений об отказе в передаче дел, касающихся оценки обоснованности налоговой выгоды, в Президиум. Как правило, перед рассмотрением вопроса в надзорной инстанции судебные акты нижестоящих судов были вынесены в пользу налоговых органов.

В качестве исключения можно назвать Постановление Президиума ВАС РФ от 8 июня 2010 года № 17684/09, в котором была предпринята попытка закрепить прежние принципы рассмотрения дел данной категории, а спор был разрешен в пользу налогоплательщика. Однако существенного влияния на подход правоприменителя оно не оказало.

Лекарство от бессонницыНаконец, 3 июля 2012 года было принято Постановление Президиума ВАС РФ № 2341/12, в окончательном виде сформировавшее позицию арбитражных судов при рассмотрении дел об оценке обоснованности налоговой выгоды, получаемой при взаимодействии налогоплательщиков с недобросовестными контрагентами.

Этот судебный акт разделил подход к оценке обоснованности налоговой выгоды - по налогу на прибыль организаций и по налогу на добавленную стоимость.

Отныне в части, касающейся налога на добавленную стоимость, налоговая выгода (вычеты) признаются необоснованными, если поставщик (субподрядная организация) являются недобросовестными налогоплательщиками: налоговую и бухгалтерскую отчетность не предоставляют, налоги в бюджет не уплачивают, производственными ресурсами не располагают, а первичные бухгалтерские документы содержат недостоверные сведения.

В части, касающейся налога на прибыль организаций, налоговая выгода (расходы, уменьшающие доходы) может быть признана обоснованной, если будет установлено, что в действительности хозяйственная операция все-таки осуществлялась, но была отражена в бухгалтерском учете не в соответствии со своим экономическим смыслом. Иными словами, налогоплательщик не лишается права на уменьшение полученных доходов на сумму произведенных расходов в том случае, если оформил первичные документы о приобретении товара (работы или услуги) не от того лица, которое в действительности их поставляло (выполняло или оказывало).

При этом, если реальный размер предполагаемой налоговой выгоды и понесенных налогоплательщиком затрат при исчислении налога на прибыль прямо установить невозможно, он подлежит определению исходя из рыночных цен, применяемых по аналогичным сделкам.

СОЛЬ В ДЕТАЛЯХ

Позиция Высшего арбитражного суда РФ была более детально разъяснена в Постановлении Пленума от 30 июля 2013 года № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации».

Суд указал, что в случае отсутствия или признания ненадлежащими документов по отдельным, совершенным налогоплательщиком операциям, доходы (расходы) по этим операциям определяются налоговым органом по правилам подпункта 7 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса РФ с учетом данных об аналогичных операциях самого налогоплательщика. При этом бремя по доказыванию рыночности цен по спорным сделкам возлагается на налогоплательщика.

Если же налоговый орган не ставит под сомнение правильность применения цен по сделкам, то есть соответствие их рыночному уровню, расходы, уменьшающие доходы, могут быть приняты в том размере, в котором они отражены в первичных бухгалтерских документах, признанных ненадлежащими.
Поэтому ключевое значение в спорах о праве на получение налоговой выгоды приобретает реальность хозяйственной деятельности, и от того, насколько доступно, наглядно и полно представляется возможным эту реальность доказать, напрямую зависит результат рассмотрения дела как на досудебной стадии, так и в суде.

В связи с этим с точки зрения успешного донесения своей позиции до проверяющих особенно важным становится своевременное, правильное и точное документирование всей хозяйственной деятельности даже в той части, которая не касается непосредственно вопроса об обоснованности налоговой выгоды. Это обусловлено новыми требованиями к качеству доказательств, к выведению их на объективный уровень.

ПРАКТИЧЕСКИЙРЕЗУЛЬТАТ

В целом ситуация явно указывает на усложнение взаимоотношений между государством и бизнес-сообществом, предъявление к нему более жестких требований открытости, законопослушности и добросовестности в предпринимательской деятельности.
Все было бы хорошо, если бы государство создавало при этом аналогичную инфраструктуру для бизнеса, в частности при работе с монополиями, федеральными и муниципальными предприятиями. Играя не на своем поле, а на гостевой площадке, правила игры создаем не мы. Проблемы, свойственные мелкому и среднему бизнесу, отчасти распространяются и на крупнейших налогоплательщиков.

Мелкий и средний бизнес - авангард, основа любой экономики. Все развитые, цивилизованные страны отличаются тем, что в этом «передовом отраде» занята как минимум половина трудоспособного населения, определяющего наполняемость бюджета. Только ему свойственны мобильность, гибкость, высокая производительность, обостренная чуткость к потребностям рынка, глубокое погружение собственников и исполнительных органов непосредственно в бизнес, их прямая заинтересованность в его эффективности. Для многих это становится смыслом жизни.

Вот почему по-настоящему больно смотреть, как серьезные, уважаемые предприниматели, положившие на алтарь бизнеса многие годы, свои авторитет и благополучие, испытывают, мягко говоря, шок и приходят к переосмыслению многих понятий, сталкиваясь с последствиями правоприменительной практики в сфере налоговых отношений касательно их компаний. И здесь эмоции, обращения к некой справедливости неуместны.

Государство «слезам не верит»: у него холодный расчет, который оправдывается громадной ответственностью, социальными и прочими обязательствами (к надлежащему исполнению которых мы, кстати, зачастую взываем). Каждый предприниматель, заработав первый официальный рубль, запускает в государственной системе «часовой механизм»: чем больше и эффективнее он работает, тем больше колесиков включается в процесс контроля над ним. Зная это, разумно было бы сразу задуматься, как с этого рубля заплатить налог. Но перед подавляющим большинством стоят другие задачи: увеличение производства и прибыли, конкурентная борьба, кадровая политика, обязательства перед коллективом, работа над имиджем и удовлетворение амбиций. Общение с консультантами в области бухгалтерского учета и налогообложения, налоговыми юристами и аудиторами зачастую вообще не рассматривается.

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

Выскажу крамольное предположение (да простят меня коллеги), сформированное на многолетней практике: сам по себе аудит с учетом нашей российской реальности не настолько эффективен, как о нем пишут. Подтверждение соответствия бухгалтерской отчетности в большинстве случаев для налоговой инспекции неважно. При проверке у нее стоят совершенно другие цели и задачи, используются отработанные алгоритмы (вспомните «часики» и аналитический контроль). Аудит эффективен, когда он присутствует в системе принятия исполнительских решений в связке с налоговыми консультантами, арбитражными налоговыми юристами, «оперативно-розыскными» (назову их так) специалистами, со службой внутреннего контроля, в рамках реально работающего, объективного графика документооборота.

Чаще всего я отказываюсь брать дела, не соответствующие этой системе. С государством в лице налоговых и судебных органов «играть» нельзя. Тем более когда до конца матча остается пять минут, а счет 8:0 не в пользу потенциального клиента - здесь мои возможности и профессионализм ничего не стоят. Меня нужно включать в команду с самого начала, а еще лучше - с начала тренировочного процесса.

Если же я соглашаюсь на защиту интересов при наличии хотя бы незначительных шансов, то гарантий «выздоровления» не даю. Медицинский термин я здесь употребляю не зря: налоговые проблемы сродни болезни - они зреют и развиваются внутри предприятия на протяжении многих лет. Что мешает нам раз в полгода ходить к терапевту или на УЗИ? Делать полную диагностику организма, получать рекомендации и придерживаться их, ограждая себя от неблагоприятных факторов? Делать это плавно, не во вред другим сферам жизни и обязательствам, а самое главное, получая от осознания этого удовольствие? И что немаловажно

- практически бесплатно, по медицинскому полису. Как бы банально это ни звучало, обращение к нашим услугам
- это вызов «скорой помощи». Если я отказываюсь, значит вижу, что услуги «скорой» уже не нужны, - налицо работа для реаниматоров (банкротство, конкурсное производство).

Я не хочу быть «скорой помощью»: это не всегда спасает, к тому же сопровождается большими эмоциональными, временными и финансовыми затратами для клиента. Они определяются привлечением лучших профессоров, дорогостоящего оборудования и медикаментов, необходимостью реабилитации. Вроде бы для нас, консалтинговых компаний, хорошо: зарабатывай! Но если мыслить стратегически, то это порочно. Я не хочу сиюминутной выгоды, должно быть нормальное предпринимательское поле, и чем больше, ровнее и стабильнее оно будет, тем легче на нем будет работать не только мне и многим моим коллегам, но и последующим поколениям. Тем больший урожай в перспективе мы снимем, не только в плане финансового благополучия, но и в нравственно-философском.

Я бываю практически во всех регионах нашего «федерального арбитражного округа», общаюсь с руководителями компаний, и мне обидно и больно слышать от них нотки разочарования в государственном обустройстве, в отношении к частному бизнесу, в затраченных годах и вложенных средствах. Беда в том, что зачастую мы не научены расставлять приоритеты (и здесь речь не только о налогах). Бизнес - это производная жизни, у нее есть и другие стороны, требующие не меньшего внимания и трепетного отношения. Умение анализировать, прогнозировать, выявлять тенденции, чувствовать во всей полноте связь своего бизнеса с множеством экономических, политических, эмоциональных, нравственных факторов поможет прийти в гармонию. Жизнь задает множество вопросов, и у этого есть две стороны: как говорится, одна хорошая, другая плохая. Хорошая

- ответов-то, в принципе, немного; плохая - из-за этого их трудно найти. Не нами провозглашен лозунг: «Заплати налоги – и спи спокойно», но я бы добавил: «Планируй, контролируй, плати - и спи спокойно». А мы поможем.

Оригинал статьи "Эспертное Мнение"(.pdf)

Лекарство от бессонницыПоследнее пятилетие российской правоприменительной практики в сфере налоговых правоотношений ознаменовалось коренным поворотом вектора государственной политики. Государство в лице судебной власти вполне четко дало понять бизнес-сообществу об изменении своего отношения к налогообложению хозяйственных операций с неблагонадежными контрагентами. Речь идет о качественно новом подходе к понятию необоснованной налоговой выгоды.

Начав с «сухой», знакомой многим практикующим в этом сегменте юридическим и аудиторским компаниям статистики развития событий, я поделюсь и личным, более эмоциональным восприятием ситуации. Хотелось бы отметить, что рамки журнальной статьи не позволяют полностью раскрыть спектр возможностей и рекомендаций, поскольку они достаточно индивидуальны и конфиденциальны.

БУКВА ЗАКОНА

Общеизвестно, что до мая 2010 года судебная практика исходила из презумпции добросовестности налогоплательщика, продекларированной в таких основополагающих судебных актах, как Определение Конституционного суда РФ от 16 октября 2003 года № 329-0, Постановление Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 12 октября 2006 года № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».

Принятое 20 апреля 2010 года Постановление Президиума ВАС РФ № 18162/09 еще раз воспроизвело основные принципы оценки обоснованности налоговой выгоды от хозяйственных взаимоотношений с неблагонадежными поставщиками. В их числе презумпция добросовестности налогоплательщика в сфере экономики, а также достоверности первичных бухгалтерских документов, бухгалтерской и налоговой отчетности, пока не доказано обратное; недопустимость возложения ответственности за действия третьих лиц на налогоплательщика, если он не знал и не должен был знать о недобросовестности контрагента; приоритет реальности хозяйственной операции перед достоверностью первичных документов.

Однако уже в Постановлении от 25 мая 2010 года № 15658/09 Президиум ВАС РФ, не отменяя сделанных ранее выводов, обратил внимание на личность поставщика, которая по обычаям делового оборота должна исследоваться при вступлении в хозяйственные отношения. По сути дела, Высший арбитражный суд РФ установил в качестве критерия проявления должной осмотрительности при заключении договора наличие у хозяйствующего субъекта положительной деловой репутации, реальной способности исполнения обязательств и предоставления обеспечения их исполнения, наличие у него необходимых ресурсов (производственных мощностей, технологического оборудования, квалифицированного персонала) и соответствующего опыта.

Согласно такому подходу, налогоплательщик не может считаться проявившим должную осмотрительность и осторожность при заключении договора, если поставщик не соответствует указанным признакам.

Не обошел стороной Высший арбитражный суд РФ и вопрос о том, известен ли заказчику привлекаемый к выполнению работ субподрядчик, уведомлял ли налогоплательщик о своем намерении привлечь его к работам.

ПРОЦЕСС ТРАНСФОРМАЦИИ

Очевиден факт снижения доверия правоприменителя к налогоплательщику и придание большего значения объективным обстоятельствам конкретных сделок. Сегодня налогоплательщик не может рассчитывать на получение налоговой выгоды только на основании представления первичных бухгалтерских документов, подтверждающих хозяйственную операцию, и принципа «я за поставщика не отвечаю». Он вправе учесть результаты хозяйственной операции при исчислении налога на прибыль организаций и налога на добавленную стоимость только в том случае, если эта хозяйственная операция является реальной. При этом одни лишь первичные бухгалтерские документы еще этого не доказывают. Реальность сделки должна объективно не вызывать сомнений, то есть подтверждаться обстоятельствами, не зависящими от налогоплательщика. Не стоит ждать, что их поиском будут заниматься налоговые органы. Бремя доказательства обоснованности заявленной налоговой выгоды возлагается на самого налогоплательщика.

В дальнейшем судебная практика высшей судебной инстанции ограничивалась лишь вынесением определений об отказе в передаче дел, касающихся оценки обоснованности налоговой выгоды, в Президиум. Как правило, перед рассмотрением вопроса в надзорной инстанции судебные акты нижестоящих судов были вынесены в пользу налоговых органов.

В качестве исключения можно назвать Постановление Президиума ВАС РФ от 8 июня 2010 года № 17684/09, в котором была предпринята попытка закрепить прежние принципы рассмотрения дел данной категории, а спор был разрешен в пользу налогоплательщика. Однако существенного влияния на подход правоприменителя оно не оказало.

Лекарство от бессонницыНаконец, 3 июля 2012 года было принято Постановление Президиума ВАС РФ № 2341/12, в окончательном виде сформировавшее позицию арбитражных судов при рассмотрении дел об оценке обоснованности налоговой выгоды, получаемой при взаимодействии налогоплательщиков с недобросовестными контрагентами.

Этот судебный акт разделил подход к оценке обоснованности налоговой выгоды - по налогу на прибыль организаций и по налогу на добавленную стоимость.

Отныне в части, касающейся налога на добавленную стоимость, налоговая выгода (вычеты) признаются необоснованными, если поставщик (субподрядная организация) являются недобросовестными налогоплательщиками: налоговую и бухгалтерскую отчетность не предоставляют, налоги в бюджет не уплачивают, производственными ресурсами не располагают, а первичные бухгалтерские документы содержат недостоверные сведения.

В части, касающейся налога на прибыль организаций, налоговая выгода (расходы, уменьшающие доходы) может быть признана обоснованной, если будет установлено, что в действительности хозяйственная операция все-таки осуществлялась, но была отражена в бухгалтерском учете не в соответствии со своим экономическим смыслом. Иными словами, налогоплательщик не лишается права на уменьшение полученных доходов на сумму произведенных расходов в том случае, если оформил первичные документы о приобретении товара (работы или услуги) не от того лица, которое в действительности их поставляло (выполняло или оказывало).

При этом, если реальный размер предполагаемой налоговой выгоды и понесенных налогоплательщиком затрат при исчислении налога на прибыль прямо установить невозможно, он подлежит определению исходя из рыночных цен, применяемых по аналогичным сделкам.

СОЛЬ В ДЕТАЛЯХ

Позиция Высшего арбитражного суда РФ была более детально разъяснена в Постановлении Пленума от 30 июля 2013 года № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации».

Суд указал, что в случае отсутствия или признания ненадлежащими документов по отдельным, совершенным налогоплательщиком операциям, доходы (расходы) по этим операциям определяются налоговым органом по правилам подпункта 7 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса РФ с учетом данных об аналогичных операциях самого налогоплательщика. При этом бремя по доказыванию рыночности цен по спорным сделкам возлагается на налогоплательщика.

Если же налоговый орган не ставит под сомнение правильность применения цен по сделкам, то есть соответствие их рыночному уровню, расходы, уменьшающие доходы, могут быть приняты в том размере, в котором они отражены в первичных бухгалтерских документах, признанных ненадлежащими.
Поэтому ключевое значение в спорах о праве на получение налоговой выгоды приобретает реальность хозяйственной деятельности, и от того, насколько доступно, наглядно и полно представляется возможным эту реальность доказать, напрямую зависит результат рассмотрения дела как на досудебной стадии, так и в суде.

В связи с этим с точки зрения успешного донесения своей позиции до проверяющих особенно важным становится своевременное, правильное и точное документирование всей хозяйственной деятельности даже в той части, которая не касается непосредственно вопроса об обоснованности налоговой выгоды. Это обусловлено новыми требованиями к качеству доказательств, к выведению их на объективный уровень.

ПРАКТИЧЕСКИЙРЕЗУЛЬТАТ

В целом ситуация явно указывает на усложнение взаимоотношений между государством и бизнес-сообществом, предъявление к нему более жестких требований открытости, законопослушности и добросовестности в предпринимательской деятельности.
Все было бы хорошо, если бы государство создавало при этом аналогичную инфраструктуру для бизнеса, в частности при работе с монополиями, федеральными и муниципальными предприятиями. Играя не на своем поле, а на гостевой площадке, правила игры создаем не мы. Проблемы, свойственные мелкому и среднему бизнесу, отчасти распространяются и на крупнейших налогоплательщиков.

Мелкий и средний бизнес - авангард, основа любой экономики. Все развитые, цивилизованные страны отличаются тем, что в этом «передовом отраде» занята как минимум половина трудоспособного населения, определяющего наполняемость бюджета. Только ему свойственны мобильность, гибкость, высокая производительность, обостренная чуткость к потребностям рынка, глубокое погружение собственников и исполнительных органов непосредственно в бизнес, их прямая заинтересованность в его эффективности. Для многих это становится смыслом жизни.

Вот почему по-настоящему больно смотреть, как серьезные, уважаемые предприниматели, положившие на алтарь бизнеса многие годы, свои авторитет и благополучие, испытывают, мягко говоря, шок и приходят к переосмыслению многих понятий, сталкиваясь с последствиями правоприменительной практики в сфере налоговых отношений касательно их компаний. И здесь эмоции, обращения к некой справедливости неуместны.

Государство «слезам не верит»: у него холодный расчет, который оправдывается громадной ответственностью, социальными и прочими обязательствами (к надлежащему исполнению которых мы, кстати, зачастую взываем). Каждый предприниматель, заработав первый официальный рубль, запускает в государственной системе «часовой механизм»: чем больше и эффективнее он работает, тем больше колесиков включается в процесс контроля над ним. Зная это, разумно было бы сразу задуматься, как с этого рубля заплатить налог. Но перед подавляющим большинством стоят другие задачи: увеличение производства и прибыли, конкурентная борьба, кадровая политика, обязательства перед коллективом, работа над имиджем и удовлетворение амбиций. Общение с консультантами в области бухгалтерского учета и налогообложения, налоговыми юристами и аудиторами зачастую вообще не рассматривается.

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

Выскажу крамольное предположение (да простят меня коллеги), сформированное на многолетней практике: сам по себе аудит с учетом нашей российской реальности не настолько эффективен, как о нем пишут. Подтверждение соответствия бухгалтерской отчетности в большинстве случаев для налоговой инспекции неважно. При проверке у нее стоят совершенно другие цели и задачи, используются отработанные алгоритмы (вспомните «часики» и аналитический контроль). Аудит эффективен, когда он присутствует в системе принятия исполнительских решений в связке с налоговыми консультантами, арбитражными налоговыми юристами, «оперативно-розыскными» (назову их так) специалистами, со службой внутреннего контроля, в рамках реально работающего, объективного графика документооборота.

Чаще всего я отказываюсь брать дела, не соответствующие этой системе. С государством в лице налоговых и судебных органов «играть» нельзя. Тем более когда до конца матча остается пять минут, а счет 8:0 не в пользу потенциального клиента - здесь мои возможности и профессионализм ничего не стоят. Меня нужно включать в команду с самого начала, а еще лучше - с начала тренировочного процесса.

Если же я соглашаюсь на защиту интересов при наличии хотя бы незначительных шансов, то гарантий «выздоровления» не даю. Медицинский термин я здесь употребляю не зря: налоговые проблемы сродни болезни - они зреют и развиваются внутри предприятия на протяжении многих лет. Что мешает нам раз в полгода ходить к терапевту или на УЗИ? Делать полную диагностику организма, получать рекомендации и придерживаться их, ограждая себя от неблагоприятных факторов? Делать это плавно, не во вред другим сферам жизни и обязательствам, а самое главное, получая от осознания этого удовольствие? И что немаловажно

- практически бесплатно, по медицинскому полису. Как бы банально это ни звучало, обращение к нашим услугам
- это вызов «скорой помощи». Если я отказываюсь, значит вижу, что услуги «скорой» уже не нужны, - налицо работа для реаниматоров (банкротство, конкурсное производство).

Я не хочу быть «скорой помощью»: это не всегда спасает, к тому же сопровождается большими эмоциональными, временными и финансовыми затратами для клиента. Они определяются привлечением лучших профессоров, дорогостоящего оборудования и медикаментов, необходимостью реабилитации. Вроде бы для нас, консалтинговых компаний, хорошо: зарабатывай! Но если мыслить стратегически, то это порочно. Я не хочу сиюминутной выгоды, должно быть нормальное предпринимательское поле, и чем больше, ровнее и стабильнее оно будет, тем легче на нем будет работать не только мне и многим моим коллегам, но и последующим поколениям. Тем больший урожай в перспективе мы снимем, не только в плане финансового благополучия, но и в нравственно-философском.

Я бываю практически во всех регионах нашего «федерального арбитражного округа», общаюсь с руководителями компаний, и мне обидно и больно слышать от них нотки разочарования в государственном обустройстве, в отношении к частному бизнесу, в затраченных годах и вложенных средствах. Беда в том, что зачастую мы не научены расставлять приоритеты (и здесь речь не только о налогах). Бизнес - это производная жизни, у нее есть и другие стороны, требующие не меньшего внимания и трепетного отношения. Умение анализировать, прогнозировать, выявлять тенденции, чувствовать во всей полноте связь своего бизнеса с множеством экономических, политических, эмоциональных, нравственных факторов поможет прийти в гармонию. Жизнь задает множество вопросов, и у этого есть две стороны: как говорится, одна хорошая, другая плохая. Хорошая

- ответов-то, в принципе, немного; плохая - из-за этого их трудно найти. Не нами провозглашен лозунг: «Заплати налоги – и спи спокойно», но я бы добавил: «Планируй, контролируй, плати - и спи спокойно». А мы поможем.

Оригинал статьи "Эспертное Мнение"(.pdf)